ZABEGINA: интервью с дизайнером

Екатерина Забегина создает удивительные шёлковые платки с изображением лошадей, а в интервью для Looksima рассказывает о том, как выбрать свою нишу и совместить два любимых дела.


НП: Расскажите, пожалуйста, как вы стали дизайнером одежды.

ЕЗ: Я делаю коллекции с 2004 года. В своей специальности – ветеринарной вирусологии – к тому времени я уже была состоявшимся человеком, читала лекции по всему миру, входила в число 15 специалистов в мире по вирусному артриту лошадей, была членом бюро Всемирной конской ветеринарной ассоциации, и так далее.

В 2003 году был организован «Эквицентр» – ветеринарная компания, которая занимается поставкой ветеринарных препаратов, оборудования для конноспортивных комплексов, ипподромов и конных заводов. Сфера очень узкая, и мы фактически единственная компания в стране, которая занимается ветеринарией только для лошадей – обычно этим занимаются подразделения больших ветеринарных компаний. Мы верны этой сфере вот уже одиннадцать лет, а я посвятила этому большую часть жизни.

С начала 90-х мы стали ездить на всякие конференции-выставки-конгрессы за рубеж, и каждый раз везли какие-то подарки, а традиционные водка и матрешки уже поднадоели. Я искала каждый раз что-то конное, это было очень трудно найти, и я поняла, что такие вещи нужно делать самим. Постепенно появилось много знакомых и друзей художников, скульпторов, – так родилась галерея «Экви-Арт». И вот однажды, в 2004 году, на одной из выставок галереи, я и сделала первый показ одежды и аксессуаров. Накануне я ездила в Дубай читать лекцию, и подруга отвезла меня покупать сувениры в Караму. Там я и придумала первую коллекцию – меня осенило, что это должно быть.

"Все спрашивали: а что, правда Забегина сделала коллекцию? Мы купим у вас мешок корма!"

За много лет до этого я однажды шла домой с работы – в Кузьминках есть такой выставочный зал, мой сын ходил туда в художественную студию – и подумала: почему бы мне туда не зайти? Зашла, поговорила с директором, показала буклетик галереи «Экви-Арт». Он сказал: какая интересная идея! Знаете, зал у нас красивый и бесплатный, но надо долго ждать. Я вас поставлю в очередь.
И вот 2004 год, весна. Я работала над коллекцией… Раздаётся звонок. «Я Григорьев-Аполлонов, директор выставочного зала, ваша очередь подошла, будете делать выставку?» Так мы получили зал в распоряжение на целый месяц. И вот тогда я первый раз в жизни, сама,  вспоминая уроки искусствоведа, которая с нами начинала, придумала концепцию выставки, пригласила художников, назвала выставку «Лошадь в искусстве. Мир животных». Тогда и мелькнула мысль: может быть, и показ сделать на выставке, чего ждать осеннего «Эквироса»? И вот в день открытия выставки, куда мы пригласили почти всё ветеринарное сообщество Москвы, конечно, я удивила всех. Все были в шоке, что Забегина такое вдруг сделала. Как это ни странно, этот самый показ стал толчком развития самой компании «Эквицентр». Когда мы показ повторили на «Эквиросе», к нам на стенд повалило просто невероятное количество людей. Все спрашивали: а что, правда Забегина сделала коллекцию? Мы купим у вас мешок корма!
НП: Железная логика.

ЕЗ: Закон рекламы. Это была первая проба, которую увидели директор «Салон дю Шеваль» из Парижа и директор выставки «Аль Фарес Дубай». И меня пригласили и туда, и туда с показами. В Париже нужно было платить, и это было для меня очень сложно, а в Дубае всё оплачивали. Так состоялись 6 первых показов моей коллекции в Дубае, которые обошлись мне всего в 100 долларов – покупали чай, воду девочкам-манекенщицам. Всё было за организовано за счёт приглашающей стороны. Практически всю коллекцию у меня там купили. Эта коллекция сразу пошла и популярна до сих пор.

Потом всё развивалось параллельно с ветеринарией, и в 2010 году, после кризиса, я задумала продавать компанию. Обратилась к своему другу, французу, помочь мне ее оценить. И пока мы с ним всё оценивали и по разделам распределяли – ветеринария, оборудование для конноспортивных комплексов, текстиль, – мы каждую отрасль оценивали отдельно; он посмотрел и сказал: ты продавай что хочешь, только текстиль не продавай! Я готов помогать. Так и родилась новая компания – ZABEGINA, название тоже придумал он. Моё имя в конном мире известно, даже больше за границей, чем здесь.

 

НП: Если сравнить нас и заграницу, и взять лошадей – дело их разведения, культуру, связанную с конным спортом, где лучше? Осталась у нас школа с советских времён, была она у нас?

ЕЗ: Конечно. Где лучше – сложно сказать, потому что были разные условия развития. До революции Россия была главной конной державой, она была главным поставщиком лошадей в мире. 22 миллиона лошадей было в России. Революция всё изменила, и несмотря на это, ещё долго было большое поголовье, потому что армия всегда была на лошадях, и тягловая сила всегда была связана с лошадью. В советское время лошадь еще долго сохраняла свое значение для армии, оставалась тружеником на селе. Стало развиваться  мясное коневодство; лошади стали активно использоваться, как продуценты лечебных и диагностических сывороток, вакцин и биопрепаратов. Развивались постепенно и конный спорт, и ипподромные испытания лошадей.  В это же время на более экономически благополучном Западе уже формировался класс частных коневладельцев, относящихся к лошади как к члену семьи. Если бы у нас не было революций и войн, мы бы, конечно, намного дальше шагнули.

"Когда делаешь что-то для себя и для людей, которых любишь, делаешь с любовью – естественно, этого не могут не заметить другие".  

НП: Это же совершенно разные роли лошади, зачем она нужна. Получается, мода и лошади – история абсолютно западная. Это совсем не наша история.

ЕЗ: Нельзя сказать, что совсем не наша; она была нашей до революции, потому что конный спорт – это спорт королей, и наши цари и царицы ездили верхом, и это было принято и в дворянских семьях. Очень много одежды было придумано под дамское седло, дамы носили шляпки не только на ипподром, ну а конный редингот – вообще предмет туалета, который обыгрывался и в мужском, и в женском гардеробе очень активно во все времена.

НП: Делаете ли вы одежду для верховой езды?

ЕЗ: У меня очень своеобразное вхождение в конную сферу. С одной стороны, я не являюсь всадником, хотя в юности ездила верхом. Я к лошадям пришла через их вирусы, и стала известна в научной среде. Вирусные болезни лошадей – это очень узкая сфера, но тем не менее люди, которые в ней вращаются, вхожи в очень высокие круги, потому что нас мало, таких специалистов. Мы занимаемся в основном вопросами передвижения, карантинирования лошадей, – такими вещами, без которых ни одна лошадь не может совершить ни одной поездки. Я очень много ездила по миру и все время размышляла, чего не хватало в том огромном ассортименте вещей, производящихся для конной отрасли. Очень много одежды для верховой езды; для того, чтобы её делать очень хорошо, нужно очень хорошо это дело понимать, самому всю жизнь провести в седле. Все известные бренды одежды для верховой езды основаны людьми, рождёнными в седле. Они знают и чувствуют разницу в миллиметр, и тогда это получается классно. Несмотря на то, что я конный человек, я не готова делать такую одежду, – с моей точки зрения это непрофессионально. Я довольно скептически смотрю на подобные попытки: каждый конник сразу видит, когда что-то делает не конник. Поэтому такую мысль я сразу отбросила.

Что касается ниши, которую я себе выбрала, и которая была практически свободна – это одежда с изображением лошади. Причём я решила делать это самым качественным образом, каким только возможно, в чём-то, конечно, следуя идее «Эрмес», но при этом делая это для тех людей, которые не могут купить себе «Эрмес».

НП: Мне кажется, у вас совершенно свой почерк.

ЕЗ: Некоторые люди – художники – смотрят и говорят: «Так просто!» А я люблю вот так просто, я именно так люблю!

НП: Я именно это и имею в виду. Они гораздо теплее, как-то более родные. В хорошем смысле они проще.

ЕЗ: Я обожаю свои платки. Я делаю только то, что люблю. Я счастливый человек – я не должна делать любимое дело в угоду продажам. Я не завишу от этого, у меня есть другой источник дохода. Ко мне приходили дизайнеры, которые думали: наверное, это крутая сфера – конная, сейчас я в неё войду и буду миллионером. Это абсурд, потому что без других вещей, которые действительно позволяют мне зарабатывать, моя дизайнерская компания бы не выжила. Либо нужны бешеные инвестиции, которые вряд ли кто-то даст. Либо просто должны пройти годы; я думаю, уже мои внуки будут что-то внушительное иметь от того, что наработали я и мой сын. Возможно, станет известным сам бренд, и он уже будет приносить деньги.

В общем, мне хотелось создать что-то для таких же людей, как я, потому что я сама, живя и работая в конной сфере, всегда хотела что-то с лошадкой. Но не тот рекламный китч, который продаётся на выставках,  а что-то изысканное, аккуратное, качественно сделанное. И я стала это делать сама. А когда делаешь для себя и для людей, которых любишь, делаешь с любовью – естественно, этого не могут не заметить другие. Постепенно стал расширяться круг любителей того, что мы делаем. Когда появился среди моих соратников Филипп Дюме, мой французский партнёр и очень большой друг, он привнёс в наши дизайны что-то такое, что я не могу объяснить.  Он смог оценить и то, что делает в дизайне Саша, мой сын.

 

Мой сын, ещё будучи юным, выиграл очень крупный конкурс: в Казани строился ипподром, архитектор которого объявил конкурс на декорирование вип-зоны. Сын мой был ещё совсем юный, у него был такой вот маленький фотоаппаратик, но много интересных кадров.  В Казани нужны были фотографии размера метр двадцать на метр шестьдесят.  Я предложила Саше: ну может, ты попробуешь? А он: как можно вот этой камерой? Конкурс был очень серьезный. Нужно было отснять пять тысяч фотографий на тему «Лошадь во всех её проявлениях» - чёрно-белая фотография, только вертикальная, – были очень жесткие условия. Я решила рискнуть и взяла денег в долг, мы купили очень хорошую фотокамеру, договорились со всеми, с кем могли: с конными заводами, со спортивными клубами, с ипподромом, чтобы Сашу везде пропускали, и он в течение примерно недель двух-трёх отснял это всё, все пять тысяч фотографий. Мы их отправили в Казань, и он выиграл этот конкурс. Мы получили заказ, он заработал очень хорошие деньги: мы окупили и камеру, и оборудовали самым необходимым студию. С тех пор он много чего сделал, у него очень много выставок по миру, особенно его любят во Франции. При этом он невероятно скромный человек.

Филипп Дюме очень оценил это всё и стал нам помогать. Именно он подал идею копировать батик, этого никто в мире не делает – слишком хлопотно, трудоемко, дорого. Причём он этого не знал; он просто сказал: если ты научишься это копировать, цены тебе не будет. Мы научились копировать, мы делаем двести копий каждого платка, нумеруем. На каждом платке пишется название.

Первый крупный заказ случился в Дубаи, это был Global Champions Tour – чемпионат мира по выездке, в котором участвуют очень известные люди: принцесса Монако Шарлотта, внучка Онассиса Афина. Нас попросили сделать 75 платков для вип-персон, и дали список этих людей, к кому они попали. После этого появились очень серьёзные заказчики.

НП: Расскажите, пожалуйста, о вашем обучении в школе Вячеслава Зайцева.

Одна из моих знакомых сказала: «Во Франции будет конкурс дизайнеров, вам нужно на него обязательно попасть». На конкурсе я познакомилась с Вячеславом Михайловичем Зайцевым и пошла учиться к нему в Лабораторию Моды, ведь он был моим кумиром с детства. Я собирала о нём вырезки, мой папа отдавал переплетать. Я даже когда училась у Вячеслава Михайловича, принесла один из таких альбомов показать; у него было лицо как у ребёнка, когда он это увидел!

Учеба в Лаборатории – это было невероятное время в моей жизни. Это счастье, которое невозможно описать словами. На вечернем отделении у нас были довольно зрелые люди, кто-то отработал много лет, кто закройщиком, кто конструктором, кто стилистом. Каждый раз мы приходили и говорили: какие же мы счастливые! Оставьте нас на второй год!

НП: Что вы посоветуете людям, которые мечтают о профессии дизайнера? С чего начать?

ЕЗ: Сразу после школы приходить в профессию дизайнера – очень рано. Хотя у всех по-разному. Это хорошо для людей очень талантливых, а если это просто рутина, и человек выбирает, не зная, чем заняться… Самая губительная позиция: «Я звезда, поймите меня».  У меня подход совсем другой, – наверно, потому что есть жизненный опыт, и я думаю: да кому надо меня разгадывать? Это я должна понять своего покупателя, разгадать – что ему нужно, чего ему не хватает?

Часто привожу пример с фиалками. В Москве есть пять или шесть ассоциаций фиалочников. Это целый мир свой, где люди просто всё знают про фиалки, это огромное сообщество, там миллионы людей. Если ты тоже с детства любила эти цветы – так выбери эту тему, и делай на эту тему что-нибудь. Выбери узкую тему и стань в ней лучшей! Выбери этот цветок – и делай платья цвета фиалок или рисуй их на одежде, печатай, вышивай, и стань в этой теме номером один.

Сейчас такое время, что либо надо иметь инвестора и идти в масс-маркет, либо нужно выбрать очень узкую нишу и стать в ней лучшим. Этот путь самый реальный, потому что не нужно никаких особых вложений, нужен только труд и нужна любовь. У меня так получилось, потому что конный мир – мой. Я знаю всех, все в основном знают меня. Всё это, кроме того, подпитано другой возможностью финансирования, поэтому это состоялось, а теперь уже может и само по себе жить.

Если это не другая история, – когда молодой, перспективный встречает кого-то своего, кто даёт ему миллионы и говорит: всё, я в тебя верю, ты будешь новым Джоном Гальяно. Это, конечно, круто, но не всегда так бывает.

"Самая губительная позиция: «Я звезда, поймите меня».  У меня подход совсем другой, – наверно, потому что есть жизненный опыт, и я думаю: да кому надо меня разгадывать?"

НП: Ваш взгляд на то, как будет развиваться мотив, связанный с лошадью, в моде?

ЕЗ: Я считаю, что многое будет и дальше происходить по определенной схеме.  Есть и будут дизайнеры, несколько поверхностно воспринимающие чужой успешный опыт: вот, Ральф Лорен что-то сделал, «Эрмес» что-то сделал, вот и я сейчас тоже сделаю. Обычно продукт, созданный при таком подходе, получается одноразовым. Для того, чтобы делать одежду для верховой езды, делать качественную ее стилизацию, надо жизнь в этом прожить так же, как семья «Эрмес». Что касается одежды для профессиональной верховой езды – как и любая спортивная одежда, она будет производиться всегда в силу своей реальной востребованности.

НП: Но она с изменениями в моде не связана, хотя безумно красивая.

ЕЗ: Она элегантная. Это такая же классика, как костюм-тройка.

НП: А что скажете про проникновение в кэжуал?

ЕЗ: Проникают тоже элементы элегантности. Сейчас много красивой обуви, стилизованной под конную.

В коллекции, которую я делала в Лаборатории Моды у Зайцева, я сделала сапоги абсолютно конные, но из льна. Они, конечно, не подо все наряды подойдут, но здесь я не столько думала о практичности, сколько о том, чтобы собрать весь образ воедино. Мы сшили для этой коллекции и настоящие конные сапоги.

НП:  Расскажите, пожалуйста, о коллекции «Школа».

ЕЗ: Я обожала школу, для меня учёба была наслаждением. Потому и коллекция называется «Школа». Кроме того, всё, что связано с лошадью – это школа: школа ковалей, школа верховой езды. Третье – школа моей мечты, Зайцевская.

НП: В коллекции ощущается школа Зайцева.

ЕЗ: Его влияние на меня огромно.

НП: Мне как потребителю хочется русского Ральфа Лорена, то есть продолжение лошадиной темы в её изысканном английском варианте. Вы планируете?

ЕЗ: Естественно, параллельно с платками. В каждой нашей коллекции 12 платков, мы делаем две коллекции платков в год. Одежда – с 2004 года я делала по одной коллекции в год. Сейчас получится делать больше; раньше я делала по интуиции, а у Зайцева научили, как это делать профессионально. У нас сейчас в работе продолжение коллекции «Школа», в том же духе и стиле. Я уже показала лукбук на прет-а-порте в Париже. Еще мы запустили кожаную линию с использованием настоящей конной амуниции: наш аксессуар - это не застёжка Гуччи, это обычный трензель.

 

комментарии (

0

)

* Комментировать могут только зарегистрированные пользователи